Вот хожу я по улицам и думаю: неужели, Блок или Маяковский, тот же Северянин или Ахматова, как и я, некогда прогуливались по площадям, сидели в уличных кафе, пили вино в ресторанах (трактирах), и вообще жили в одном со мной городе, в том же самом Петербурге? Да бред же, чушь.

Между прежним «блистательным» Петербургом и нынешним пыльным городом нет ничего общего. Ничего. Пустота. Конец.

Петербург был потерян не в 1924 году, когда Ленин проник в его название, и не в 1918-м, когда столица переехала в Москву, а буквально сразу же, как только по городу пронесся красный смерч, — начинающаяся революция, которая разворотила город, а потом и вовсе бросила его на произвол. На произвол, который подхватил Киров, потом Жданов, а за ними и все остальные, кто был на очереди.

Эпицентром жизни стала Москва, а имперский Петербург медленно утрачивал величие, глядя выбитыми глазницами Зимнего дворца на то, как красноармейцы выносят из комнат картины голландских мастеров и фамильные драгоценности Романовых...

Анастасия Чайковская

Редактор