Мы живём в мире непознанного. Нас окружают деревья, названий которых мы не знаем, люди, мысли которых нам недоступны, события, в реальности которых мы не можем быть уверены до конца, потому что всякий раз явления внешнего мира проходят через жернова чувств и эмоций, и мы не столько пытаемся понять другого человека или оценить масштаб факта, сколько вслепую нащупываем середину — нечто промежуточное между осознанием насколько мы ошиблись или оказались правы в наших представлениях о мире, и попыткой к осознанию, что мы никогда ничего не поймём до конца.

Мы живём в мире непознанного. Мы доверяем технике, правим автомобилем. Передача, сцепление, плавный поворот— движения слаженны и точны, они почти искусство, почти балет, но вот — глухая ночь, потухшие фары и полторы тонны неподвижности. Откидываем капот и (совсем как студент-медик в прозекторской) почти что лишаемся чувств при виде металлических кишок, трубок и чёрной крови, струящейся по внутренностям ещё совсем недавно такого понятного автомобиля.

Нам кажется, что вещи принадлежат нам, но это мы их заложники, это мы прикованы к ним. Телефон в нашей руке не раздражён, когда когда нет доступа к сети, не разочарован, когда заряд батареи на исходе. Очевидно, степень зависимости от предмета определяется масштабом эмоций и реакций, которые он у нас вызывает.

Машины и впрямь победили, но эта победа оказалась не так иллюстративна как в кино. Хотя, возможно, что действительно как всегда переплюнула выдумку: человек питается иллюзией, что он могуч, тогда как он ещё более бессилен, чем триста лет назад, когда вместо электрической лампы на столе дымил огарок свечи.

Прометей дал человеку огонь, человек вообразил, что обладание сделало его подобным Богу, но дар обернулся проклятием — ты больше не можешь обойтись без пламени, а ему на тебя всё равно. 

Мы живём в мире непознанного, мы не владеем предметами. Обладание подразумевает полное понимание, не допускающее приблизительных расчётов. Мы же располагаем только крупицей знания и по цепочке передаём его.

Даже наше тело не принадлежит нам — оно непредсказуемо ставит нас перед фактом своего существования, кашлем ли, судорогой ли или болью в колене напоминая, что нам дали во временное пользование сложный механизм, к которому нет сколько-нибудь надёжной инструкции.

Анастасия Чайковская

Пишу прозу. О себе, о тебе, о нас.

Saint-Petersburg