Теплый ветерок гонит по базарной площади фантик от конфеты. Едва касаясь земли, он летит от фонаря к покосившейся книжной лавке, от желтой акации до гастронома, заканчивая полет у ног вихрастого мальчика, который не глядя наступает на него и, почесав затылок грязной пятерней, вперевалку бредет в сторону церкви.

Скосив глаза и пытаясь разглядеть слово, написанное на фантике, десятикилограммовый арбуз глубокомысленно изрекает: «И все-таки, милый друг, если хорошенько подумать, вы не можете не согласиться, что быть съеденным — это не самая большая беда, которая случается с нашим братом. Вот смерть от солнечного удара — это действительно страшно. Слышал я, что у нас, арбузов, от воздействия внешней температуры внутренности становятся темными, сахаристыми. И если баштанник со своим ножиком не подоспеет вовремя и не вытащит его из ботвы, то он, натурально, сгниет заживо».

Такая же круглая как арбуз, но только в три раза легче, желтая дынька ехидно приподняла бровь, качнулась, чтобы удобнее было смотреть на оппонента, и выплюнула пригоршню слов: «Ты, Арбуз, уже успел засахариться, и мозги твои вконец размякли, если вздумал нести эту околесицу. Конформист ты, однако, невероятный. Когда человек с этим самым ножиком прицелится к тебе, ты, наверное, бок свой услужливо подставишь? Восторженно станешь подсюсюкивать, когда тебя в рот будут отправлять? Ни гордости в тебе, ни воли. Ты, может, еще и сопротивляться не будешь, может, изо всех сил напыжишься и нальешься соком, когда к тебе подойдут старухи да застучат костяшками пальцев по сам-знаешь-какому-месту, чтобы понять, насколько ты для них хорош? Если б знала я, что положат меня на один прилавок с эдаким толстовцем, то сопротивлялась бы изо всех сил. Уж лучше вывалиться из грузовика да остаться лежать до скончания времен на земле, чем слушать сейчас эти гнусные резиньяции!», — не в меру витальная дынька круто развернулась на месте и уставилась на гудящую автомобилями дорогу.

Арбуз потемнел от возмущения и замолчал. Как это всегда между ними бывало, он продолжил с ней горячо спорить, но уже про себя. Что тут скажешь, когда такая личность, такой характер. Одним словом — дыня! Не фрукт и не овощ. Прошла минута, другая. Арбуз тихо наклонился к Дыне и примирительно сказал: «А я вот рад быть рядом с тобой. Эдак оно гораздо лучше, чем на тарелке у кого-то лежать...».

Анастасия Чайковская

Редактор