Этот год был хуже предыдущего. Как говорится, «штука посильнее чем “Фауст” Гете».

В некоторых отношениях он напоминал затянувшуюся болезнь. Даже несколько болезней — рангом поменьше, похожие на лёгкий зуд, и крупные недомогания, почти лихорадочные, когда кружишь пр квартире в приступе тревоги, пьёшь воду, завариваешь чай, забываешь о нём, валишься на кровать, читаешь книгу, и думаешь, думаешь, думаешь. Мысли-пчёлы: жалят, жаля, жалят: зуд доходит до непрерывного почёсывания. И только ночь приносит облегчение, когда на фонарь набрасывается снег и воет псом ноябрьская стужа в подворотне.

Но.

Несколько болезней были побеждены. Хотя история уже безо всяких околичностей заявляет, что жизнь — это бесконечное сражение с ними, остаётся упрямый оптимизм: пусть так, пусть борьба, но давайте она будет хотя бы грандиозной, утверждающей человека в его силе и воле. Впрочем, бывают ли маленькие испытания? И не в мелких ли невзгодах лучше всего проявляется человек?

Об этом я ещё подумаю, а пока — шампанское, Фред Астер кружит в танце Джинджер Роджерс, из шкафа выпархивает новое платье и платок — цвета молодой листвы, невесомый, которым накрываешь лицо и плывёшь в тропическом зеленоватом тумане.

Анастасия Чайковская

Пишу прозу. О себе, о тебе, о нас.

Saint-Petersburg