Иногда с нами что-то происходит и иногда у этого «чего-то» отсутствует черта, которая помогает наделить события минувших дней высшим смыслом; подыскать формулировку для самовнушения, которая поможет поверить, что всё было не напрасно.

Мы все сильны на объяснения и рационализацию бед и потерь (а именно они громче всего ищут в нас объяснений), но по-настоящему сильны мы только тогда, когда признаем, что случившееся — бессмысленно.

Зло иррационально, оно не поддается осмыслению, и с этим боролся ещё Эпикур, изобретя концепции, которые Лейбниц позднее назвал теодицеей. Найти название, обозначить контуры словом — это значит сделать событие вполовину не таким страшным и тревожным, но иногда даже Лейбницу не убедить нас в существовании смысла там, где нет ничего, кроме боли, в которой мы вязнем, не находя ни слов, ни междометий, ни даже буквы.

Анастасия Чайковская

Пишу прозу. О себе, о тебе, о нас.

Saint-Petersburg